– Нарушение режима секретности?

– Если дело в секретности, мы ее не нарушали. Это сделал он. Зачем было так нажимать на нас, когда мы уже практически забыли об этой истории? Нет, в твоей версии концы с концами не сходятся.

– Хорошо, что же тогда происходит?

Я пожал плечами.

– У нас недостаточно информации, – ответил я, вставая. – Если ты все же решишь обратиться в полицию, не забудь сказать им, что ты и в самом деле украл у него ту вещь, которую он так хочет вернуть.

– Ну знаешь, Фред, это удар ниже пояса.

– Зато правда. Интересно, какова подлинная цена камня? Я забыл, где проходит граница между мелкой кражей и серьезным ограблением.

– Ладно, твой намек принят. А что собираешься делать ты?

Я пожал плечами.

– Ничего, наверное. Буду просто ожидать дальнейшего развития событий. Дай мне знать, если тебе придет в голову что-нибудь новенькое.

– Хорошо. Ты сделаешь то же самое?

– Да.

Я направился к дверям.

– Ты уверен, что не хочешь остаться на обед? – спросил Хал.

– Нет, спасибо. Мне надо бежать.

– Тогда до встречи.

– До встречи. Не принимай эту историю близко к сердцу.

Я иду мимо темной пекарни. На стеклах блики света и тени.

«ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ МОЙ ВКУС, БРЕД?» – прочитал я.

Поколебавшись, я остановился, оглянулся и увидел, что тени создали анаграмму из рекламной вывески. Фыркнув, я поспешил дальше.

Куски и обрывки…

Ближе к полночи, когда я испытывал новый маршрут, поднимаясь на собор, мне показалось, что я насчитал лишнюю горгулью

Однако, подобравшись поближе, я увидел, что это профессор Добсон, который устроился на контрфорсе – опять выпил и считает звезды.

Добравшись до ближайшего карниза, я присел рядом отдохнуть.